Шахта отвечает теснотой, сыплющейся породой и водой, уровень которой не замирает. Кто-то крепит свод, кто-то тащит снаряжение, кто-то следит за воздухом. Гилл держит этот порядок жёстко: одна заминка способна закрыть единственный коридор. Когда обстановка ломает заготовку, он перестраивает шаги на месте и не даёт отряду растерять темп.

Чем глубже спуск, тем реже бумага совпадает с тем, что встречает людей под землёй. Инженер опирается на сноровку и на тех, кто готов идти следом в темноту. Удержат ли они ход и нервы, решит, услышат ли запертые горняки голоса, которые ищут их сквозь шум воды.

Перелом случился на проекте, который со стороны казался скромным и никому не нужным. Сталлоне вложился в историю боксера, написанную им самим, и отказался отдавать ее чужим рукам. Картина, от которой не ждали шума, вдруг вытянула его из безвестности и задала тон всей дальнейшей работе. Год за годом он закреплял этот рывок новыми ролями, тяжелым телом на экране и упрямством, которое коллеги вспоминают до сих пор.

Документальная лента возвращает к этой дуге без парадной ретуши: нищета, спор с индустрией, семья, цена успеха и человек за образом несокрушимого героя. Зритель видит, как случай, который легко было счесть пустым, стал началом одной из самых долгих актерских судеб.

Подготовка выглядит как спор с возрастом, усталостью и теми, кто заранее ставит на провал. Каждый километр здесь стоит дороже предыдущего: солнце, соль, течение и часы без твердой земли под ногами. Найэд держится за простую мысль: если цель названа вслух, отступать уже некуда. Сомнение она оставляет зрителям, себе оставляет ритм гребка и отказ признать слово «невозможно».

Чем закончится этот заплыв, заранее не решить ни таблица шансов, ни чужой опыт. Картина держит внимание на человеке, который не просит скидки на годы и не ищет красивого оправдания. До последней минуты остается вопрос, хватит ли воли, когда тело уже просит остановиться, а берег все еще где-то впереди.

Здоровье подводит, но упрямства хватает. За деньги служащий выводит его за ворота. Дальше путь лежит через Белфаст: в порту Арти пытается купить место на судне к Франции, однако без бумаг его разворачивают. Тогда он забирается в грузовик с товаром и так пересекает воду. На французской земле силы тают с каждым километром. Выручают случайные попутчики, которых цепляет рассказ старика. Самого его то и дело накрывает тот штурм: грохот, вода и секунда, когда друг падает рядом.

До мемориала Кроуфорд все-таки доходит. На поминании, устроенном ради событий семидесятипятилетней давности, он встречается с бывшим солдатом немецкой армии. Тот тоже прошел этот день с оружием в руках. Разговор двоих выходит тяжелым, но в нем появляется шанс на примирение. Для Арти берег становится местом прощания, которого он ждал почти всю оставшуюся жизнь.

Персоналу он бросает, что ненадолго выйдет за покупками, а сам берёт на вокзале билет до Портсмута и с парома сходит в Кане. Английская полиция уже ищет пропавшего. На французском побережье Берни стоит среди церемоний, встречает других ветеранов, среди них и немецкий солдат, знакомый ещё по боям, и доходит до могилы Беннета. Перед гибелью тот отдал ему шкатулку с личными вещами и просил увезти их с собой. У надгробия Берни оставляет шкатулку и тем закрывает давнее слово.

За шесть десятилетий брака Ирен понимает, зачем мужу этот путь, и не удерживает его. Через двое суток Берни снова в Англии. Толпа встречает его героем, а газеты дают прозвище Великий беглец: тихое бегство оказалось способом исполнить давнее слово павшим.

Дома прежняя жизнь не собирается обратно. Вина выжившего, скачки настроения, вспышки ярости и алкоголь бьют по отношениям. Свадьба с Кристи и рождение дочери не приносят покоя: с ребёнком он почти не находит общего языка. Ради денег Харлоу тайно выращивает марихуану. Облава заканчивается тем, что он бросается на полицейского и садится в тюрьму. На дне его держат письма деду и собственные песни.

После освобождения борьба за трезвость и с посттравматическим расстройством не заканчивается. Дед ищет для внука опору, а Кристи ещё раз открывает ему дверь к дочери. Вопрос в том, сумеет ли он удержаться в этой двери.

Даже те, кому он уже помог, держат дистанцию. Мартин Лютер Кинг младший опасается лишнего шума: в биографии Растина всплывают прежние контакты с коммунистическими кругами и гомосексуальность, которую недруги готовы выставить оружием. Чтобы не потерять руль подготовки, герой опирается на А. Филипа Рэндольфа. Тот берёт формальный пост руководителя, а практическую сборку оставляет человеку, который умеет считать автобусы и мирить соперников.

Коалиция выходит пёстрой: каждый новый участник приносит свой страх и список условий. Нужны официальные допуски, ночлег, очередь речей и способ привезти людей из разных штатов. Рой Уилкинс, влиятельный функционер правозащитного союза, смотрит на Растина косо и поминает его бунтарскую молодость. Герой всё равно доводит шествие до старта, хотя потом славу легко отдадут другим.

В 1795-м в Париже он знакомится с Жозефиной, заметной фигурой светских гостиных. Союз сначала выглядит холодным расчетом, но быстро становится сильным чувством. Дальше идут походы по Европе: австрийцы, пруссаки и русские одно за другим терпят поражения. Во Франции полководец превращается в кумира, и к 1804-му сам надевает императорскую корону.

Жажда расширять державу не отпускает его. В 1808-м войска входят в Испанию, местная королевская семья лишается престола, а корону отдают брату Жозефу. Страна отвечает долгим сопротивлением, и эта кампания начинает выжигать силы Бонапарта.

Дом, где растут трое детей, плохо стыкуется с ночными репетициями и связями на стороне. К следующему десятилетию Бернстайн на вершине, зато супружество рассыпается. Врачи находят у Фелиции поражение легких. Даже после диагноза она держит сторону его работы за пультом. В семьдесят шестом лондонская публика слышит, как он ведет Вторую симфонию Малера: жена видит, что муж и звук стали одним целым, и обиды на время гаснут. Через два года ее не становится.

Потеря уводит Бернстайна в тяжелую тоску, однако перо он не бросает и пробует заново подойти к детям. Больше всего тепла не хватало дочери Джейми, выросшей в тени отцовской славы. В 1989-м он встает за пульт на торжествах у павшей Берлинской стены, хотя здоровье уже почти не слушается.

Подготовка идёт на трассе длиной 42,2 километра. Юн Бок рвёт себя длинными пробежками и силовой работой, а параллельно учится держать голову, когда тело уже просит остановиться. В городе его выручает студент Питер Келли из Уэслианского университета: тот показывает чужой быт, ищет команде кров и помогает не утонуть в бытовых мелочах забега. В те же дни Келли теряет покой из-за Хео Кён-Чжа, юной бегуньи из корейской группы.

В день старта на линию выходят 37 человек из 9 стран. Корейцы бегут в самодельной форме и обуви. Японец Накамура сразу уходит в отрыв и задаёт темп, до которого раньше никто не дотягивал. Юн Бок держится сзади и бережёт силы, но у пятнадцатой мили надрывает сухожилие на пятке. Дальше каждый шаг превращается в спор с болью, а на кону оказывается не только место, но и флаг, ради которого его сюда привезли.