Дальше тянется изматывающая череда повторов. Крис говорит о любви, клянётся стать другим, меняет тон, паузы, подарки и даже молчание. Порог она переступает при любом раскладе. Он откатывает вечер сызнова, выискивая такой набор фраз и жестов, который удержит её дома. С каждой петлёй виднее, как сильно запутались их ссоры и что короткого чуда здесь не будет. Вспышки памяти показывают дорогу к разрыву: обиды, недомолвки и вечера, где оба уже смотрели в разные стороны.

После длинной вереницы провалов Крис почти готов сдаться и признать, что минувшее не переписать под удобный финал. Последний визит туда всё же сдвигает его взгляд. Вместо очередной уловки он видит не задачу, которую надо решить, а человека, которого пытался удержать любой ценой.

Полишетти приезжает из Хайдарабада и кормит залы шутками, хотя сам хочет дом, а не очередной лёгкий роман на неделю. Свободный нрав Шетти задевает его сильнее, чем он показывает. Её предложение звучит нелепо даже для комика: стать биологическим отцом, растить ребёнка вдвоём и при этом не называться парой. Он отбивается, злится и всё же кивает. Дальше их несёт через справки, ночные сомнения, первые недели ожидания и ссоры, в которых смех то и дело срывается в очень прямой разговор.

Чем заметнее будущий ребёнок, тем хуже держатся старые лозунги. Шетти впервые разрешает себе слабость, а Полишетти заново меряет, что для него значит быть рядом, а не просто остроумным гостем. Их взгляды на семью скрипят и спорят. К концу истории двое упрямых людей всё же находят чувство, в котором никто не обязан раствориться и потерять собственный голос.

Дуэйн приходится Валери братом: он руководит тюрьмой и резко против этой привязанности. Для него приговор справедлив, а сестра упрямо ищет в осужденном живого человека. Спор о вине и милосердии раскалывает семью. Чем ближе день казни, тем сильнее Джексона давит жестокий распорядок смертного корпуса и желание успеть загладить содеянное.

Валери помогает ему говорить с родными тех, кому он причинил боль, и собирает подписи под письмом губернатору, чтобы тот отменил смертный приговор.

В столице в тот же день поднимают оружие свои же военные. Дворец берут штурмом, улицы тонут в стрельбе, и власть рассыпается за часы. Петтитс, Клэр и Венегас выбираются из ловушки втроём и уходят под кроны. В зелёной чаще их ждут не только голод и жара: за спиной идут и солдаты мятежа, и нанятые стрелки. Старые навыки Мейсона снова становятся языком, на котором он говорит с опасностью. Спутники при этом спорят почти на каждом привале и едва терпят друг друга.

Чем дольше бегство, тем меньше в разговорах злости. Клэр видит в охраннике не канцелярского попутчика, а человека, который ещё умеет закрывать других собой, и к нему возвращается отвага. У скального обрыва погоня настигает троицу. Петтитс принимает бой на склоне и пробивает путь, по которому журналистку и президента удаётся вывезти из страны.

Пыльные площадки, ночные переезды и чужие гримерки быстро показывают трещину между ними. Дэвид смотрит на публику с азартом и верит, что честная шутка еще может собрать людей. Джимми отвечает желчью, цепляется к простодушию сына и к слишком гладкой манере. Рядом идут вещества, которые комик не считает бедой, пока тело не начинает сдавать. По пути они заглядывают к старым своим: к сестре, которая все еще на стороне Джимми, к родителю, с которым мир так и не сложился, и к женщине из прежней жизни.

На подмостках Дэвид видит редкий дар. В тени кулис остается человек, который растратил годы и уже плохо переносит собственный запой. В одном прямом разговоре Джимми признает, что когда-то оставил сына, потому что гнался за именем. После этих слов дистанция между ними короче, хотя дорога и привычки никуда не делись.

Старшие, дерзкие и скорые на спор, считают эти байки пугалкой для малышни. Младший верит сразу: кошмары не отпускают его. В одну из ночей он видит у стекла спальни долговязого незнакомца и клянется, что легенда смотрит в комнату. Мать вместе с Лукасом только отмахивается. Уже на другой день мальчик пропадает, пока возится с игрой у городской окраины.

Полицейские прочесывают округу и не находят ни следа. Старших гложет стыд, ведь именно они убедили домашних, что бояться нечего. Когда без вести начинают пропадать новые дети и Гадор цепенеет, братья сами берутся искать Серхио и вывести на свет того, кого городок зовет человеком с мешком.

Из этой обиды рождается план, который нормальный человек назвал бы преступлением. Подруги решают выкрасть бывшую пару и запереть её внутри полосы препятствий, где ошибка может стоить жизни. Логика у них простая и страшная: если двое пройдут опасность плечом к плечу, старое тепло вернётся само. Они готовятся тщательно, спорят мало и отступать не собираются.

Похищение удаётся, и телевизионные возлюбленные оказываются внутри чужой игры без права на отказ. Дальше каждое задание сжимает их всё сильнее, а за стенами этой ловушки уже не понять, где забота фанаток, а где одержимость. Чем обернётся попытка силой склеить чужое чувство, история обещает показать без скидок на добрые намерения.

Случай сводит её с парнем, которого знает вся параллель. Он играет в футбол, привык к вниманию и вдруг остаётся без памяти. В новой, дырявой картине прошлого Зои занимает место, которого никогда не было: он уверен, что именно она его девушка. Умница, способная за минуту разобрать чужую ошибку в коде, на этот раз молчит. Поправка сорвала бы с него тёплую иллюзию, а заодно лишила бы её роли, о которой она раньше не смела мечтать.

Дальше каждый школьный день становится двойной игрой. Зои поддерживает версию, в которую сама начинает верить сильнее, чем стоит, и надеется, что память не вернётся слишком скоро. Шутка, нежность и риск разоблачения идут рядом, и никто из двоих пока не знает, выдержит ли такое чувство встречу с правдой.

Тяжелее всех приходится Джеку. На службе он не узнаёт собственные правила, а дома злость выплёскивается на близких. Отдельный фронт открывается в садике сына: Джек сталкивается с директрисой, для которой его привычки выглядят как вызов всему современному. Майк и Коннор тем временем тоже чувствуют возраст. Им хочется оставаться заметными, острыми, нужными, но зеркало и новая эпоха спорят с этим желанием каждый день.

Пока личная жизнь троих катится вниз, они пускаются в странную поездку за уважением к самим себе, за семьями и за ощущением, что мужчина в их возрасте ещё может вести, а не только поддакивать. Путь выносит их из игорного зала Палм-Дезерт на улицы Лос-Анджелеса, где под ногами снуют электросамокаты. Вокруг блогеры, модные завтраки с авокадо и правила, которые троица понимает с трудом. Упрямые и в общем добрые отцы ошибаются, злятся и всё же ищут лаз обратно к тем, кого любят.

Очередная операция срывается, и Агентство тут же объявляет Кенга врагом. Наемники идут по следу, однако паре удается отбиться и скрыться. Смертельно задетый Кенг сталкивается с Чарли, рассеянным служащим офиса, который вовсе не просил такой ночи. Понимая, что сам уже не вытянет, Серый лис передает клерку свое место: учить Дину держать оружие и беречь остальных девушек отряда, пока структура не добьет их.

Чарли, сначала растерянный, проходит жесткую муштру рядом с девочкой и из послушного канцеляриста превращается в человека, который умеет держать удар. Агентство не отступает и выпускает Нину по прозвищу Безликая, самую опасную из Кошечек. Когда несколько подруг Дины поднимают бунт и пытаются перейти на их сторону, Серый лис больше не верит в полумеры: организацию нужно стереть целиком.