Вокруг собираются люди разного сорта. Одни обаятельны и говорят о роскоши так, будто она уже принадлежит им. Другие считают риски и держат связи с криминалом. Следователи и судьи видят, что бюджет худеет, хотя сборы должны расти, и начинают тянуть ниточку. Чем ближе они к ядру схемы, тем яснее масштаб: речь не о мелком обмане, а о миллиардах евро, которые исчезли в самой громкой махинации страны.

Деньги здесь меняют характер быстрее, чем биографию. Дружба превращается в сделку, смелость в жадность, а удачный ход в мишень. Сериал показывает, как легко принять преступление за ловкость и какую цену платят те, кто остаётся в игре до конца.

Спрос рос быстрее, чем успевали отгружать партии. Улицы, залы заседаний и аэропорты заполнили одинаковые темные корпуса, а марка на время стала синонимом карманного компьютера. Внутри фирмы крепло чувство, что формула найдена навсегда: достаточно чуть улучшать свою модель, и покупатель никуда не денется. Успех окрылял и одновременно усыплял. Пока создатели считали долю рынка, чужие конструкторские бюро уже готовили ответ.

Соперники вышли с аппаратами, которые смотрелись проще и умели больше. Публика переключилась почти сразу, контракты ушли к тем, кто еще вчера казался догоняющим. Фирма пробовала ответить новыми версиями, но ритм задавали уже другие. Из лидера Блэкберри превратился в напоминание о том, как быстро техническая мода съедает собственных создателей.

История начинается с шестнадцати лет, когда он входит в бойз-бэнд Тейк Зет, и доходит до статуса одного из самых заметных солистов Британии. После ухода в одиночную карьеру давление становится невыносимым: зависимость, депрессия, неуверенность в себе и постоянный объектив прессы на пике девяностых и двухтысячных.

Отдельно всплывают порванные связи с людьми из прошлого, в том числе с Гэри Барлоу, бывшим товарищем по группе. Сериал держит рядом триумф стадионов и тишину, в которой Уильямс пытается объяснить, кем он стал, когда аплодисменты смолкают.

Свитер «Мейпл Лифс», клуба из Торонто, Сальминг носит так, будто родился в нем: рекорд идет за рекордом, и трибуны быстро принимают его как своего. Европейское происхождение оборачивается косыми взглядами и постоянным недоверием. Отдельно сериал смотрит на его непростые отношения с владельцем клуба Гарольдом Баллардом, человеком скандальным и непредсказуемым. Рядом все это время Маргитта: жена едет вместе с ним в канадский город и учится жить, когда муж внезапно оказывается у всех на виду.

Характер Сальминга проверяют самые жесткие минуты. Тяжелая травма лица оставляет шрамы. Это его не ломает и не сбивает с курса. Упрямство, хоккей и верность близким превращают скромного парня из шахтерского края в легенду, которую помнят задолго после финальной сирены.

Сцену он осваивает упрямо и почти без связей, пока одна студия не решает, что британское имя для афиши слишком тяжелое. Арчибальд исчезает, на его месте появляется Кэри Грант: насмешливый, безупречно одетый, будто родился в смокинге. Кассовые картины множатся, а частная жизнь рассыпается неудачными браками, пустыми особняками и привычкой закрывать страх шуткой.

В шестидесятых, уже на самой вершине, он добивается молодой актрисы Дайан Кэннон и впервые всерьез думает о ребенке и доме, который не надо играть. Параллельно всплывает старая семейная ложь: мать, которую он годы считал мертвой, жива. Четыре серии держат рядом две линии, детство в Бристоле и славу в Голливуде, и показывают, почему человек, которого обожал весь мир, так и не научился быть спокойным.

В какой-то момент привычный расклад рушится, и жизнь сворачивает туда, где прежние правила больше не работают. В голове у нее складывается схема, которую она считает блестящей, но развитие событий быстро уходит в сторону и приносит сюрпризы. Честный заработок, как ей видится, не даст того достатка, на который она нацелена, и тогда ставка делается на криминал: рядом с ней вырастает жестокий колумбийский картель, крепкий настолько, что с ним вынуждены считаться даже сильные соперники.

Внутри этой машины Грисельда не оставляет места для возражений. Люди вокруг обязаны выполнять приказы сразу и без вопросов, иначе милость заканчивается. С каждой новой удачей риск становится гуще: союзы трещат, враги множатся, а то, что начиналось как холодный расчет, превращается в череду резких поворотов, где цена ошибки уже измеряется не деньгами.

В двенадцать лет мальчик уже стоит помощником у чужого дела и учится ремеслу всерьёз. Передышки нет: чтобы закрыть семейные долги, приходится трудиться больше, чем позволяют годы. Упорство мало-помалу даёт отдачу. В двадцать четыре он заводит собственную мастерскую и впервые работает не на хозяина, а под своим именем.

К сорока двум его знают далеко за пределами родной страны. Сериал собирает этот путь без парадного глянца: ранний труд, ноша, которая легла на подростка, и характер, превративший сына рыбака в человека, чей покрой узнают с первого взгляда.

Кристиан Диор и Коко Шанель попадают в эту ловушку вместе с Пьером Бальменом и другими громкими именами парижских домов. Привычная работа, показы, ткани и клиенты никуда не делись, только теперь каждое решение проходит через страх, цензуру и чужую власть. Талант здесь не щит: известность делает человека заметным, а заметность при оккупации редко бывает безопасной. Приходится шить, договариваться и молчать там, где раньше хватало вкуса.

Сериал показывает, как творцы держатся за дело, которое кормило их до войны, и какую цену берут самые мрачные годы их биографий. Одолеть обстоятельства тут редко выходит чисто. Куда чаще это череда мелких выборов, из которых потом складываются и репутация, и новый силуэт эпохи.

Французский двор любит спектакль. Франклин улыбается, спорит, пьет и обещает, подбирая слова под каждого собеседника. Параллельно Лондон держит возле него своих людей, а среди французских посредников находятся те, кто готов слить переписку. Один промах, и переговоры о военном союзе рассыплются, а вместе с ними и шанс колоний на отдельную судьбу.

За светскими визитами стоит черновая дипломатия: уговорить министров, не спугнуть короля и не дать британцам читать чужие письма раньше адресата. Франклин оказывается еще и лицом, по которому Европа судит о новой стране. От его выдержки зависит, поверят ли в Париже, что заокеанский мятеж стоит французских кораблей и денег.

Вокруг оказываются сверстники, с которыми Рина провела последние часы. У каждого своя версия, свой страх и причина молчать. Ночной город подбрасывает то записку, то оброненную фразу, то имя, которое раньше никто не произносил вслух. Годфри и Бентланд быстро понимают, что расследование упирается не только в следы на улице. Придется разбираться, как устроена жестокость в компании подростков и почему взрослые слишком долго делали вид, что ничего не происходит.

Каждая новая деталь сужает круг и одновременно путает его. Двое не собираются закрывать папку, пока не станет ясно, кто причастен к исчезновению и откуда в этой истории берется зло. От ответа зависит не чужая слава, а то, услышат ли наконец тех, кого привыкли не замечать.